schizoid *lol*

Шизоид

С детских лет поражает ребёнок, который любит играть один, не тянется к сверстникам, избегает шумных забав, предпочитает держаться среди взрослых, иногда подолгу молча слушает их беседы. К этому иногда добавляется какая-то холодность и недетская сдержанность. Малоподвижное, как будто замороженное лицо... Это — шизоид.

Шизоиду природа выморозила чувства и вставила один интеллект, причём, как правило, без ориентиров. Смутный и плотный мир переживаний, тень предчувствий и пламя страстей, радость и стыд чувственности, всё то, что так близко поэтам и женщинам, — всё это не его мир. Он может им интересоваться, но усваивает его только в качестве иностранного языка. Его мир — мир понятий, схем и вычислений.

И что ему с этим делать среди людей, то есть того, что не вычисляется?

Он может разложить и проанализировать. А обольстить и соблазнить — для него так же невозможно, как пройти сквозь стену вслед за домашним привидением: ему нечем это сделать, у него для этого просто нет органов. У него отсутствует интуиция, и в компании ему трудно, как и компании с ним, где он всегда "белая ворона" и почти всегда "некстати". Он не может ловить "тонкие вещи" во взаимоотношениях: когда что сказать или промолчать, когда уйти или остаться.

Поэтому, как правило, он уходит.

В результате это человек, как будто всегда отгороженный от окружающих какой-то невидимой, как бы стеклянной, стеной. Он не может, да и редко хочет, разомкнуть своё одиночество и выйти к людям, к себе же во внутренний мир пускает крайне неохотно. Шизоид — это человек-отшельник, человек "не от мира сего". Чаще всего он неразговорчив ("не знаю, о чём ещё говорить"), однако с пол-оборота "грузит" подходящего собеседника своими теориями, например о строении мира. Шизоиды — это великие теоретики. Не умея поддерживать самый элементарный светский трёп, они глубоко просистематизируют и обобщат процесс общения; в жизни их элементарно обведут вокруг пальца, зато они напишут работу по психологии и философии человеческих взаимоотношений. В жизни они беспомощны, но в теории — всесильны.

А научные работы их называются примерно так: "Самая общая теория Всего".

Если шизоида не трогать, он совершенно безобиден, но при этом не приручается и остаётся "вещью в себе". Близким людям рядом с ним спокойно, но неуютно: шизоид не даст им ни тепла, ни любви и благодарности, а некоторые его поступки могут выглядеть жестокими. На самом деле он не жесток, а просто аналитичен, а его холодность — скорее неспособность почувствовать душу другого, отсутствие эмоционального резонанса. Тем не менее он всё-таки человек, и, если его "скорлупа" даёт трещину, он обнаруживает неожиданную для окружающих ранимость.

Тревожно - ответственный

Дорога говорит ему: "Подумай еще раз!", деревья шепчут: "Загляни в себя, разберись в своих мотивах!", ветер спрашивает его: "Все ли ты предусмотрел?" Его небо — всегда тревожного цвета, а воздух пахнет обещанием катастрофы.

По крайней мере, неприятности. Или неудачи.

Такой жизнью жила его мама. Она тревожилась всегда: уходя из дома, по несколько раз проверяла, не горит ли газ, не включен ли утюг, выключен ли свет, закрыла ли она дверь... — и все равно нередко возвращалась, чтобы еще раз всё проверить. Во время беременности мама много переживала, читала медицинскую литературу, много советовалась со своей мамой, купила заранее все и все равно чувствовала себя не готовой. Ребенок родился. Она тщательно мыла руки, прежде чем прикоснуться к маленькому, по много раз кипятила все пеленки и соблюдала в комнатах стерильную чистоту. Форточки были закрыты ("простудится"), все режущие и колющие предметы спрятаны ("не дай Бог..."), а вместо того, чтобы поставить домашний стадион, осаживали окриками: "Не бегай — упадешь!" Ребенок рос в зоне заботливого, но тревожного внимания.

В детстве робкий и пугливый, моторно неловкий, мальчик проявлял ранние "интеллектуальные интересы" и склонность к рассуждательству. Долго любил ходить, держась за руку родителей, и привязанность к родным и близким у него сохранилась на всю жизнь.

Иногда кажется, что тревожностью он заразился от мамы, но он мог расти и в семье, где с детства из него пытались сделать героя. Безуспешно.

Подрастая, он всегда избегал авантюр и никогда не попадал в милицию. Он и правонарушения — две вещи несовместные. Сверстники уважали его за честность, дружили с ним из-за .его незлобливости и смеялись над его нерешительностью. Он мог быть побитым, но не дрался: не из-за трусости, а потому что "драться нехорошо".

Хотя, если честно признаться, драться он толком и не умел — руки у него всегда были неловкие и слабые.

Взрослея, он только умножал чувство ответственности и расширял поле для своих тревог. "А вдруг? Вдруг кто-то заболеет? Да, и умрет! Собьет машина? Ох, мама что-то задерживается..." Однако самое страшное для него даже не то, что реально случилось, а то, что может или могло бы произойти. Если с ним — он еще переживет, но если с близкими...

Ах!..

Если он не религиозен, то обязательно суеверен, и от напастей мира аккуратнейшим образом защищается богатым набором примет и ритуалов. Если вы идете с ним рядом, то заметите, как он избегает наступать не только на крышки люков, но даже на трещины на асфальте, ступает на лестницу только с правой (например) ноги и обязательно найдет дерево, по которому надо постучать, если неосторожно выразил надежду на успех.

Да, он нерешителен. Он долго размышляет, прежде чем на что-то решиться, десятки раз взвешивает все плюсы и минусы, говорит много правильных слов, но — с решением тянет, мучая этим прежде всего самого себя... Если же вы с ним все-таки договоритесь, то можете выдохнуть и расслабиться: все будет в порядке, он свои обязательства выполнит. Он щепетильно честен. У него преувеличенное чувство долга, занятые деньги отдаст всегда в срок и до копейки, если же он как-то вас подвел, то съест себя раньше, чем вы скажете ему, что вам это не нужно.

Женившись, он оказывается прекрасным семьянином — по женщинам не бегает, мало пьет, умеренно курит, из магазина принесет все согласно списку. Постоянен и в привычках, ив привязанностях, поэтому, раз найдя нормальную работу, ее уже не меняет. На работе его ценят, и единственное, чем он раздражает людей, это своей исключительной добросовестностью, из-за которой он любую ерунду делает ужасно долго.

Он предусмотрителен и осторожен. Он сделает все, чтобы не было провала, но никогда в прыжке не поймает за крыло Синюю Птицу Счастья.

Депрессированный

Он живёт без радости, так же как и людям мало радости от него. Вроде бы ничем особенно и не болен, а со здоровьем всё не складывается: физическое самочувствие неважное, вечная усталость, аппетита нет, сон плохой: вечером не спится, утром не хочется вставать.

Естественно, он ходит вечно вялый и какой-то не проснувшийся: лицо скучное, реакции заторможенные, походка и осанка как у наказанного.

Настроение колеблется от "так себе" до плохого, преобладает общее состояние подавленности. Мир воспринимается серым, всё вокруг как бы покрывается пылью и дряхлеет. Даже в юности он какой-то старый. И время вокруг него ползёт медленно, тягуче...

Он, конечно, пессимист, и это единственное, что он в себе ценит. Не лишен философичности, нередко склонен к иронии и цинизму, хотя вовсе не злой и скорее наоборот. В своем прошлом он видит в основном ошибки и неудачи, в будущем — трудности и проблемы, может это и аргументировать, хотя и не хочется. Часто задумывается, позже не всегда понимая о чем.

Вообще с энергией у него плохо, воодушевляться нечем, и к длительному волевому усилию он не способен. В очередной раз не сделав намеченное, он кисло хмыкает по поводу подтверждения своей никчемности и погружается в привычную апатию. Юмор же в том, что ему действительно часто не везет!

Его легко обидеть, а критика убивает последние силы и рождает уныние. В себе он не уверен, самооценка пониженная, считает себя неудачником и иногда даже думает, что так ему и надо. В новой обстановке чувствует себя неуверенно, молчит и торопится укрыться в раковину своей квартиры и своих близких, к которым тянется и привязан.